Но их проекты и эскизы, кажется, предвосхитили всю архитектуру второй половины XX и начала XXI века. Там можно найти и изломы деконструкции, и ванты хай-тек, и бионические формы… Не зря архитектуру советского конструктивизма так ценят современные архитекторы — идеи, впервые появившиеся в фантазиях первой половины века, стало возможным воплотить в материале во второй.

Без сомнения, и первые здания были не бесформенными. Просто их форма — как наружная, так и помещений — традиционна и привычна, а кроме того, не столь сильно удивляет.

Попытки освободить здания от привычных форм предпринимались неоднократно. Эксперименты начались еще в эпоху барокко, а расцвет пришел в период модерна.

Впрочем, и готические соборы не отличались скромностью облика. Смелые эксперименты с формой начались в эпоху модерна. Француз Эктор Гимар и бельгиец Виктор Орта экспериментировали с объемами зданий.

Комната с плавно переходящим в стены потолком в парижском особняке Гимара или ажурные стеклянно-металлические козырьки, нависающие над входом в парижское метро, не оставляют равнодушным никого. Российский модерн не отставал.

Чего только стоит знаменитая во всем мире лестница в особняке Рябушинского постройки Федора Шехтеля в Москве. В зданиях каталонца Антонио Гауди, прославивших Барселону, вариации форм почти бесконечны.

Основными чертами его стиля были использование большого количества керамики при отделке зданий и — главное — необычайно вычурные детали. Почти все его здания удивляют биоморфными эркерами, балконами, трубами, лестницами и интерьерами. Эта квинтэссенция стиля модерн не кажется слишком уютной, поскольку посетитель здания оказывается как бы в чреве фантастического чудовища.

А башни знаменитого собора Саграда Фамилиа чем-то похожи на группу грибов. Обсерватория Башня Эйнштейна, построенная в Потсдаме архитектором Эрихом Мендельзоном, является революционным для своего времени зданием; ее можно назвать переходной от модерна к функционализму. В этой бионической постройке угадываются черты обоих стилей.